В целом же современниками зафиксировано довольно сложное восприятие впечатляющего облика Васильева: «Глаза ярые, поначалу кажутся шалыми, диковатыми, а потом детскими, даже растерянными... Во взгляде сперва заметна лихость, потом грусть, может быть, и отчаянье, скорее решимость... По скулам сновали неприметные молнии. Что они означали? Горд, самолюбив а как же. Характер!» (Л.Озеров). Что же касается последнего, то он в тех же воспоминаниях определяется эпитетами «мятежный», «дерзновенный», «вызывающе-яркий», что выступает прямым выражением основных черт национального русского характера широты, удали, «половодья чувств», «удесятеренного чувства жизни» (К.Зелинский), о чем лучше всех высказался сам поэт: «Я, детеныш пшениц и ржи, / Верю в неслыханное счастье, / Ну-ка, попробуй, жизнь, отвяжи / Руки мои / От своих запястий!» («Одна ночь», 1933).
В 1929 Васильев начинает работу над поэмой «Песня о гибели казачьего войска», повествующей о трагической судьбе в Гражданскую войну белоказачьей армии атамана Б.А.Анненкова. Поэма успевает выйти только отрывочно; полной публикации, запланированной в «Новом мире» на 1932, препятствует арест поэта по т.н. «делу сибирских писателей». Арест повлек за собой запрещение не только «Песни», но и готовой уже к выпуску книги стихов «Путь на Семиге» и ряда последующих книг. Тем не менее уже опубликованные произведения, да и сама своеобразная, яркая личность Васильева, дают современникам повод признать в нем большого поэта. Но оценки поэзии Васильева оказываются крайне противоречивыми. Отмечается прежде всего сама выразительная внешность поэта, красоте которой в воспоминаниях современников отдается самая щедрая дань (см. «Воспоминания о Павле Васильеве»): «Он был красив, статен, я влюбилась в него с первого взгляда» (Г.Анучина); «Был он удал и красив широкой русской красотой» (М.Скуратов). Отмечается вместе с тем в красоте Васильева и некоторая странность: «Синие глаза Васильева, тонкие ресницы были неправдоподобно красивы, цепкие пальцы неправдоподобно длинны» (В.Шаламов), и даже некий диссонанс: «Павел был красив, но не классической красотой. В нем было и притягательное и отталкивающее» (А.Суров). В качестве последнего упоминается некое выражение своеволия, «хищности». О «хищном разрезе зеленоватых глаз», о «властном очертании рта» Васильев упоминает Н.Кончаловская. Другой современнице он также запомнился «яркими глазами с неожиданно озорным, жестким, недоверчивым и недобрым выражением» (Г. Серебрякова).
В 1928 Васильев встречается в Омске с Г.Анучиной, которая становится его первой женой, а в творчество поэта с преобладавшими в нем доселе поэзией природы, родного края и очерковой прозой вторгается сильная струя любовной лирики: «Так мы идем с тобой и балагурим...» (1930), «Имя твое словно старая песня...» (1931), «Вся ситцевая, летняя приснись...», «Я боюсь, чтобы ты мне чужою не стала...» (1932).
1928 Васильев вместе с поэтом Н.Титовым проводит в странствиях по Сибири и Дальнему Востоку, результатом чего становятся 2 очерковые книги: «В золотой разведке» (1930) и «Люди тайги» (1931), написанные в свободной лирической манере. Автор любуется в них сильными характерами сибиряков, суровой природой их края. Занимается также собиранием близкого ему с детства казахского фольклора. Часть этого материала в свободной обработке и переводах В. включает в изданный в 1932 сборнике «Песни киргиз-казаков» (переводы). Инонациональная, восточная культурная стихия органически вплавляется в поэзию Васильева, создавая своеобразную полифоничность его художественного мира.
По окончании в июне 1926 девятилетки Васильев уходит из дому и направляется во Владивосток (с намерением поступить в Дальневосточный университет); по прибытии знакомится с Р.Ивневым руководителем поэтической секции основанного в 1919 Д.Бурлюком и Н.Асеевым «Литературно-художественного общества». Здесь он выступает со своими стихами, получившими положительную оценку. Р.Ивнев посвящает ему «Акростих» с многозначительным признанием: «В глаза веселые смотрю, / Ах, все течет на этом свете. / С таким же чувством я зарю / И блеск Есенина отметил...» Вскоре начинает печататься в журнале «Сибирские огни» и местных газетах.
Родился в семье школьного учителя, отец которого был выходцем из сибирского линейного казачества. Детство и юность связаны с казахстанскими городами Атбасар, Петропавловск (здесь поступает в 1-й класс) и Павлодар, где оканчивает школу. Творческая фантазия пробуждается под влиянием сказок деда Корнилы Ильича и бабушки Марии Фёдоровны (со стороны отца), а также чтения книг, к которому пристрастился под влиянием матери Глафиры Матвеевны, дочери мелкого павлодарского купца М.В.Ржанникова. Книжным миром навеяны и первые поэтические опыты Васильева-подростка, названные им «призрачно-красивым сном» (зарифмовка отдельных страниц романа А.Дюма «Графиня Монсоро»; послания героиням сердца «Ланни», «Мариэм»; элегические пробы «Как этот год еще пройдут года...» и эпиграммы на близких). Однако уже и здесь сквозь литературную красивость проступают реальные картины родного Прииртышья.
Васильев Павел Николаевич [23.12.1909 (5.1.1910), уездный г.Зайсан Семипалатинской обл. 16.7.1937, Москва] поэт, прозаик, переводчик.
Сборник - Новокрестьянские - крестьянские поэты серебряного века - роковые судьбы - Стихи и Проза России
Комментариев нет:
Отправить комментарий